Красная шапочка милитари эддишн

Текстовая версия форума: Эротические сказки

Полная версия топика: Красная шапочка милитари эддишн
Полная версия форума: Эротические сказки
Страницы: [1]

waif-cat
КРАСНАЯ ШАПОЧКА МИЛИТАРИ ЭДДИШН
Константин Хвостополосатов

Вера Николаевна Шапкина была серьезной и, в общем-то, образованной девушкой. Многие бы могли опрометчиво назвать ее милой, мягкой и податливой, но часто эти мысли очень дорого обходились незадачливым простакам. Нет, в школе Вера Николаевна преподавала английский язык балбесам от десяти до семнадцати. В свободное же от серьезной работы время наша героиня увлекалась разными приятными мелочами, скрашивавшими ее скучный досуг. Вот и в этот вечер она проверяла состояние боевой пружины отобранного у пацанов в песочнице пистолета Люггера Р-08 в простонародье известного как «Парабеллум». Пружина была в порядке, значит, дело слегка осложнялось.
- Доченька, - услышала она голос матери, - Веронька-а?
- Да, мам, - отозвалась Вера, смахнув прядь вредных волос, постоянно норовивших залезть в глаза, - я в подвале, захвати кваску из холодильника.
- Доча, - раздался через пару минут голос мамы на лестнице, - уважь старушку, отнеси ей пирожков. Ты как-то обещала, бабушка уже заждалась. Да и Новый год на носу, порадуй старушку.
- Хорошо, мам, - согласилась Вера, хоть идти ей было откровенно лень. – Сейчас прямо и прогуляюсь.
Обещание есть обещание. Пирожками у них в семье назывались контейнеры со старым добрым ЛСД. Бабушка с успехом толкала этот проверенный продукт в среде сраной интеллигенции, которой мнил себя офисный планктон, регулярно посещающий ночной клуб, где бабушка для конспирации подрабатывала уборщицей. Нет, контейнеры снаружи были оформлены как натуральные пирожки, никакой ментос не догадается. Да в прочем те пара пирожков-контейнеров была надежно упрятана между обычными и весьма съедобными пирожками с яйцами и луком. Вера не одобряла увлечения бабушки, так и не перешагнувшей в душе свою страсть к осчастливливанию окружающего мира, но понимала, что у старого человека не так уж много развлечений в жизни. А тут - какие-никакие деньги, да и секс перепадал изредка. После пары часов вечернего отдыха улизавшиеся в сиську прыщавые пацаны шугались от ночных мотыльков и лезли целоваться к бронзовой статуе какого-то многорукого божества со слоновьей башкой, которая стояла в общем предбаннике туалетов. Уже к двум часам пополуночи обдолбанных планктонов обоих полов можно было собирать пачками, укладывая в штабеля хоть плюс к минусу, хоть плюс к плюсу, а при желании и минус к минусу.
Добираться до бабушки было не слишком далеко, можно сказать, что стоял ее домик на опушке «леса». Но идти пришлось бы не по обычному лесу, а по самым настоящим каменным джунглям. Помятуя о превратностях городских улочек, Вера готовилась к мероприятию с полной серьезностью. Еще подруга Белоснежка говорила, что лучше перебдеть, засунув светошумовую гранату в трусы, чем попасть голой задницей под раздачу ментовских свистулек с яйцами. Белоснежке просто не повезло, то ли граната оказалась бракованной, то ли она ее спутала с вагинальными шариками по сильной пьяни. В общем, теперь она вполне может подсветить замочную скважину, просто сдвинув в сторону трусы, а ее тихому шепоту завидует любой паровозный гудок.
Слегка потертая пара «Глок семнадцатых» легла в набедренные кобуры, предварительно получив в пузо по снаряженной обойме и сыто щелкнув затворами. По две запасные обоймы были укреплены на каждой кобуре в удобной для быстрой перезарядки одной рукой позиции. Видок был от этого малость ковбойский, но эти понты были уместны для спасения порой столь необходимых секунд. Все ее друзья в голос твердили о серьезном автоматическом вооружении, но Вера до сих пор предпочитала ему надежные пистолетные системы. На ее взгляд более громоздкое оружие просто сковывало ее движения и полет фантазии. С небольшим сожалением она выложила неразлучную пару Эфок, заменив их на РГД-шку и свето-шумовую гранату. Рифленые яйца злобной курицы, конечно, кардинальное средство, но в городе бывает разное, можно и под свои подарки мягкой задницей угодить. Погода сегодня была не совсем новогодняя, мороз был детский, а снег еле-еле срывался вялой рахитичной перхотью небес. По этой причине Вера не стала надевать любимый плащик, утепленный наряду с мехом перуанского дятла еще и дополнительными полимерно-титановыми пластинами, ограничившись кевларовым костюмчиком, сделанным на основе современной нео-композинтой брони, которую в народе прозвали «скорлупа». Защита у этой одежки была, конечно, не ахти, но далеко не у каждого школьника в этом городе были бронебойные патроны со всякими изысками типа сердечников из обедненного урана. На пирожочные деньги ежедневного рациона школьника можно было купить едва ли парочку таких цацек. Венчал все это одеяние красный беретик с небольшой эмблемкой какого-то спецназовца какой-то армии мира, по глупости своей пытавшегося под алкоголем задрать юбку Веры в район ушей. Здоровый был бычара, успел свои дела сделать, да и не один раз, пока девять грамм из его же пушки не снесли в любовном экстазе крышу. Дня три наша героиня ходила, как императрица Екатерина после посещения полковой конюшни. Да-а-а. Человечка-то уже нет, а беретик-то вот он…
- Лан, поехали, что ли, - сказала Вера сама себе, прикинув на руке вес небольшого заплечного рюкзачка с «пирожками». – Раньше сядем – раньше выйдем.
Сгущающийся сумрак подкрашивал снег голубыми тонами, создавая некое мистическое ощущение подводного пейзажа. Легкие кристаллики снежинок лениво кружились, казалось, они совсем не падают. Подобно мельчайшим пузырькам воздуха, захваченным водой, они просто бурлили, добавляя свою лепту в нереальность картины. Вера пустила изо рта струйку пара, представив, что это гирлянда пузырей воздуха, выпускаемая аквалангистом. Парочка воробьев вспорхнула с осиротевшей песочницы под кровлю, видимо, изобразив шустрых коралловых рыбок.
- Шарман, твою мать, - сказала сама себе девушка, отсчитывая шесть шагов двора.
Прерываемая только легким хрустом и скрипом тишина, да благодать морозного воздуха заканчивалась за оградой. Именно там начинались стальные джунгли.
Надежная бронированная дверь запечатлела поцелуй с уплотнителями каркаса, отрубив нашу героиню от безопасного мирка. Посекретничав перед выходом с системой внешних сенсоров, Вера была совершенно уверена в безопасности ее первых вдохов за пределами родного дома. Она успела пройти всего несколько шагов, как тишина лопнула под напором слишком знакомого шума. Уже в прыжке с перекатом Вера подсчитала выстрелы. Три одиночных выстрела, сделанных рваным темпом, утонули в стрекоте двух непрофессионально длинных «коротких очередях».
- ТТ и МП-40, - узнала девушка по звуку – откуда такое старье-то? Музей что ли кто-то обчистил? Скорее всего, детвора, которая тянет все, с чем играть можно…
- Слышь, ты, Бобик драный, я же тебе сказал, что это кошка, а не крыса! – послышался немного гнусавый голос с ломкими перепадами тембра. – Нафига стреляли, патроны спалили только?
- Да пошел ты сам, охотник обдолбанный, - ответил ему юношеский басок. – Кошки, крысы, хомячки, какая нафиг разница? Нам их есть или на стенку вешать? С твоими жопоприделанными руками хоть бы в корову попасть! Поиграешь тут с тобой в спецназ.
Организм постепенно приходил в тонус, отмеряя нужные порции адреналина и проводя плановую ревизию боевых стимуляторов. Подобравшееся тело расслабилось. Тихо шаркнул загоняемый в кобуру пистолет. Локти и колени были защищены накладками, так что происшествие можно было рассматривать просто как желание поваляться в снегу. За пирожки Вера не сильно беспокоилась, да и компактный подогнанный четко по спине рюкзак практически не касался земли при перекате.
- Чертовы люмпены, - подумала девушка. – Ну почему им не играется в дочки матери? Раскатали бы две-три партейки на деньги, глядишь, на жратву хватило бы.
На развалинах так и не достроенного элитного крольчатника сидело трое ребят, лицо одного из них Вере показалось знакомым.
- Здравствуйте, Вера Николаевна, - поздоровалось немного смущенное знакомое лицо, пряча что-то за спиной. – А мы тут шашлыки жарить собрались…
- Привет, привет, Васечкин, - усмехнулась Вера в ответ. - Парашют спрячь, Штирлиц недожаренный, а то гильзами стреляными за полверсты несет.

*
Притихшие, было, ребята опят оживились после ухода Веры, она слышала их спор, даже прилично удалившись. Настроение у нашей героини почему-то стало радостным, не смотря на валяние в снегу. Ходить через стройку было не очень удобно, особенно в грязные сезоны года, кроме того, тут действительно водились какие-то огромные крысы, одну из которых Вера подстрелила по весне. Зверюга была размером с приличного кота. Кстати, говорили, что и коты тут стали попадаться размером с собаку. Котов этих Вера не видела, но слухи о них ходили упорные. Зато в этих недостройках по непонятным причинам никогда не шатались всякие опустившиеся элементы. Ночью тут вообще мало кто рисковал шататься. Не крысы, так люди, не люди, так зеленые человечки или белочки с бурундуками. Сиди себе дома, мил человек, и пей лучше всего чай.
- Интересно, - подумала Вера, - где безопаснее прогуляться спокойным вечерком, по этим богом и властями забытым развалинам со шпаной, гопниками и опустившимся былом или по центру с продажными ментами?
Ответ как-то не спешил появиться, теряясь в неоднозначности ситуации. Хоть, судя по маршруту, нашей героине предпочтительнее было первое. Она не была уголовницей, просто береженого «Глок» бережет, а на мента надеяться – свою жизнь не уважать.
Рядом с облюбованной Верой дырой в заборе валялся канализационный люк. Сам по себе люк был делом обычным, если бы не огромная дыра почти в центре. Люк явно прилетел со стороны стоящих кирпичиков. Вера наклонилась рассмотреть дыру поближе. Серой пулей из-за люка выметнулась обычная крыса.
- Фу, ты, напасть серая, - ругнулась Вера от неожиданности. – Да жри ты уже свои харчи, патроны еще на тебя переводить. Однако, дырочка-то приметная, 12,7 калибрик как минимум, а то, что она одна и почти в центре говорит о том, что это работа снайпера. Пройдись тут просто крупнокалиберный пулемет, участок было бы не узнать. На ОСВ-96 сильно похоже, только кто же такими цацками-то балуется по люкам? Штучка эта не дорогая, а архи-дорогая и патрончики специальные стоят аж до неприличия, а самое-то главное, не слышно было, чтобы в открытой продаже она была. Делают эту цацку для всяких ментообразных внутренних органов, будь они неладны. Неужели кто-то разжился такой снайперской дубиной в нашем районе?
Вера немного нервно передернула плечами, как будто между лопаток «жег» кожу невидимый простому глазу инфракрасный маркер. Из такой диковины Вера, понятное дело, никогда не стреляла, да и видела всего раз. У нее тогда от близкого выстрела на полигоне чуть глаза с ушами не вывалились из головы. Чтобы стрелять из таких монстров, нужно было иметь стальные яйца с металлическими барабанными перепонками. Почему нужны именно стальные яйца, Вера не задумывалась, просто поверила на слово знакомому снайперу Никодиму Сусликову, который и пригласил ее тогда пострелять из старой доброй СВД. Опять пришли мысли вернуться за ПНВ, но для инфракрасного видения даже на окраине города было слишком светло. Засветка от эпизодических фонарей и прожекторов охраняемых периметров сводила на нет все преимущества такой аппаратуры.
- Ладно, будем думать, что эта зверюга живет у наших плохих парней, а не у чужих, - сказала Вара вслух, быстро выглядывая из дырки в заборе и тут же прячась обратно. – Никого. И это радует.
На удивление она без приключений миновала небольшую площадь для разворота троллейбусов, где по ночам обычно собиралась шпана из молодежной гоп-компашки, гордо называвшей себя «Парусники». Вера так и не поняла из сбивчивого повествования, откуда взялось это название и, чисто исходя из состава, сопливости членов и зелености члеников, называла для себя этот детский сад «Подгузники». Обычно подгузниковцы Веру не трогали. Получив один раз хорошую взбучку с вынесением огнестрельных предупреждений в ногу и две руки, урок усвоили на твердое «хорошо». Правда, потом оказалось, что нога была кибер-протезом, но руки были самыми что ни на есть настоящими. Скоротечная бочко-контейнерная перестрелка скорее позабавила нашу героиню, а подгузниковцев привела в некоторый шок. Еще бы, пятеро реальных пацанов с настоящими пукалками валялись на пузах в грязи и, обмочив штаны, пуляли в белый свет, как в копеечку, мысленно прося маму родить из обратно и не дать всадить в их розовые задницы по пуле. Худенькая, хиленькая и совершенно доступная девчушка оказалась на поверку верткой хладнокровной и совершенно бесчувственной стервой. Неприятный холодок в отношениях слегка рассеялся, уступив место, только легкой тревоге после памятного вечера, когда Вера, возвращаясь сильно выпившей со дня рождения подруги, перекинулась с подгузниковцами в карты. Протрезвев на следующее утро, она долго не могла понять по какой причине ее тогда не трахнули всем скопом сопливых боевиков. И ведь могло бы получиться даже не по причине их большинства, а по причине ее почти что согласия. Стало немного обидно, пока не вспомнились подробности. Сначала стало грустно, а потом весело.
Сначала играли в обычного дурака и пили джин с тоником, потом играли в козла и пили снова джин, но без тоника. Потом играли во что-то на желания, а вот что пили, Вера уже не помнила совсем. Зато она четко вспомнила, что проиграв желание, она лихо спустила штаны и «прикурила» сигарету, вставив ее в те губы, что снизу. Подгузниковцы орали, свистели и аплодировали. Было немного не по себе. Правда в следующем раунде желание загадывала уже она сама, и один из мальцов вынужден был напрудить в стоявшую рядом цветочную кадку. Кадка была где-то в полутора метрах над землей, хилая желтая струйка явно не доставала, почем зря чертя снег. Мальцу пришлось отчаянно прыгать во время процесса, выпуская последние желтые пули. Попал таки. Было весело. Потом еще была чья-то задница, пердеж и зажигалка. Было интересно. А дальше она уже совершенно не смогла побороть хмельной туман. Проснулась Вера дома, и мама уверяла, что пришла она сама, в штанах и при оружии.
Несколько загаженных переулков принесли ей легкое волнение и картину «Любовь проблем не понимает» из голожопого металлиста, печально и хмельно трахающего на первой ступеньке подъезда так же сильно обвешанную железками и негромким матом соседей девушку. В морозном тихом воздухе отчетливо были слышны мерные влажные шлепки плоти, скребущий железом по железу звук скользящих по двери заклепок и, собственно, сам постук металлической двери о металлический же косяк. Вместе с державшейся за нее из последних сил девушкой дверь тоже совершала ритмичные поступательно-колебательные движения. Приближение Веры совершенно никого не смутило. Металлист даже не повернулся и уж точно не сбился с природного ритма, а девушка, увидев Веру между своих и металлистских ног, тупо бросила «привет» и тут же потеряла к ней всякий интерес. Наша героиня была за безопасный и комфортный секс, но в трусах почему-то потеплело и даже тихонько плямкнуло.
За дворами еще была старая детская площадка с остатками каких-то жутких ржавых остовов, видимо, в глубокой юности Петра Великого именовавшихся «качели». Света там практически никогда не было и это давало право ошиваться там совершенно любым отбросам от молодежных до пенсионно-патриотических. Площадку Вера не любила, но обходить ее было долго и тоже не сильно безопасно. На всякий случай она пошла тихо, стараясь не наступать на нетоптаный снег. За небольшой сваленной с постамента скульптурой послышался сдавленный вздох, потом шуршание и тихий сдавленный мат. Вера присела, сровняв свой силуэт с тенями останков качельного интерьера. Опять стало тихо. Очень походило на какой-то подвох. Но возвращаться было, пожалуй, поздно. Если ее еще не заметили, то это как раз и был хороший шанс выдать себя. Вдох-другой, метрах в десяти от упавшей статуи слегка дернулись кусты, уронив робкие струйки снега.
- Черт, похоже, обложили, - подумала Вера, - знать бы еще кто.
Двигаясь очень медленно, чтобы максимально слиться с темнотой и влиться в ночь, она встала на четвереньки и аккуратно двинулась, заходя с другой стороны от памятника, чтобы выстроить потенциальных охотников в одну линию. Развалины то ли небольшой оградки, то ли какого-то ларька дали ей возможность двигаться в полуприсяди. Статуя была позади и прямо за ней виднелась присевшая темная фигура сносно различимая на фоне остатков светлой штукатурки. Напрягая зрение, девушка пыталась рассмотреть притаившегося в кустах противника. Вот там опять тихо хрустнул снег и послышался тихий скрежет металла.
- Однозначно вооружены, - сделала вывод девушка. – Только ведь могут и еще где-то сидеть. Жаль, что дальше открытый кусок пространства, не прошмыгнуть. Засаду неплохо организовали, место правильное.
За статуей опять послышался какой-то сдавленный вздох и тихое позвякивание. Девушка подобралась, а пальцы выбрали холостой ход курков вместе с первой степенью защиты от случайного выстрела. И тут в кустах и раздался хлесткий металлический стук и резкий щелчок выстрела. Дальше тело сработало само. Два «Глока» в обеих руках сказали «бум-бум» в сторону кустов, где прозвучал выстрел, высветив на миг долгой двойной вспышкой кусок ночного пространства. Стук врезавшихся в ствол дерева пуль слился со следующей серией «бум-бум» и очередной вспышкой, выхватившей из темноты стоп-кадр грязной правды жизни. Желто-оранжевые сполохи пороховых газов обрисовали сидящего на корточках позади статуи юнца. Лицо его было покрыто гримасой, представлявшей собой хорошо перемешанную смесь какого-то страдания и страха. Одна рука, сжимала какой-то огрызок газеты, а вторая - пояс спущенных штанов. Глаза нашей героини еще не успели отпустить силуэт, а стволы обоих пистолетов уже были направлены в сторону подлой засады. Время выбирало последние мгновения, ожидая очередные выстрелы, а внутри нашей героини уже нарастала волна истеричного смеха. Она не стала сдерживать карающий дуплет, просто приняла метра на полтора выше. «Бум-бум» «Глоков» был не слитным, а последовательным. В желтых вспышках Вера увидела, как прямо с земли упругое тело взяло низкий старт, отправляясь в рекордный забег. Сильно ошибается тот, кто думает, что бегать в приспущенных штанах невозможно. Ошметки снега вместе с хлесткой темной струей и диким криком отметили этот чемпионский забег. Тут же вернулись звуки. В одну сторону удалялся истошный собачий визг, а в другую не менее истеричный крик «Твою-ю-ю ма-а-а-ать!!!» Вера облегченно смеялась, сидя в снегу. Под этот смех она сменила магазины, достала из кармашка горсть рассыпных патронов и добила обоймы.
- Нет, такой цирк явно стоил шести патронов, - утерла она шарфиком выступившие слезы. – Я бы повторила этот шиздахум-поездахум.

*
Любое везение когда-то заканчивается. И сюрпризы часто выскакивают, как чертик из табакерки с самой неожиданной стороны. И хорошо, если они оказываются приятными или оканчиваются дружеской шуткой.
Дорожка была из разряда малотоптанных, тут вообще редко кто ходил зимой, и уж точно тут не было смысла делать засаду. Может это сыграло свою роль, а может происшествие на площадке. Стук-брык-шлеп и она лежит мордашкой в сугробе, одна пара рук надежно и сильно блокирует позади ее руки, а вторая шарит по телу в поисках оружия. Злость. И эта злость на себя. Тем временем ее руки уже зафиксированы за спиной, морда в снегу, дышать кое-как еще можно, а кричать нет. Да и зачем? Кто поможет в ночи? Обе пары рук теперь путешествуют по девичьему телу. Одна профессионально изымает снаряжение и оружие, вторая же нагло исследует все ее «трещинки».
- Ну надо же, классная телка, - послышался чуть хриплый голос. – Жопа, как орех, сиськи, а между ног-то как горячо. Давай уже скорее, а то у меня хрен лопнет прямо в штанах.
- Не мельтеши уже, - перебил его глухой и немного знакомый голос. – Ты же не хочешь получить какую-нибудь шпильку в яйцо? Сейчас все опасное с нее снимем, разложим в палатке и будет тебе теплое и мокрое до скончания.
Эти слова Веру скорее взбесили, чем напугали. Подумаешь, испугали ежика голой жопой. Но одно дело по согласию, на кроватке и с предохранением, а другое - хрен знает с кем, хрен знает где и хрен знает как. Хотя на счет «где» есть однозначный ответ - «в палатке». Еще только залететь от этих трахоломов не хватало. Все существо нашей героини было против таких развлечений.
- Коза, ты не дергайся, целее останешься, - прозвучал глухой голос на рефлекторные попытки Веры дернуться. – Веди себя покладисто и страстно. Мы – не грабители. Отработаешь три-четыре смены в горячем мокром цеху, поможешь секс-гуманитаркой, так сказать, и свободна. Даже пистоли вернем, только без патронов, извини.
- Банан, ты как хочешь, можешь по старинке свои мокрые цеха, а я ее в жопу трахну, - возмутился хриплый. – Такая телка, такая жопа, тащим скорее, уже штаны трещат.
- Так, лейтенант Ухов, прекратить прикалываться над задержанной! – послышалось резкое высказывание глухого голоса. – Посмеялись вволю, полапал малость и хватит. Вернешься с дежурства - наймешь отделение шалав, там и реализуешь все свои пунктики.
Тут же Веру мягко подняли, и у нее появилась возможность вставить свои «пять копеек».
- Банан? – пискнула она из всех оставшихся сил. – Захаров, да ты охренел совсем! А ну-ка отпусти меня быстро! Я же тебя из-под земли достану, жлоб быковитый.
- Шапка? – ее резко развернули, задав самый идиотский вопрос. – Верка? Ты как тут?
- Пописать шла, вот заодно и покакала! – выплеснула Вера скопившуюся обиду. – Суки! Чуть не уссалась от возмущения!
- Почему от возмущения? – спросил невпопад хриплый голос.
- А чтоб Вам, козлам, трахать противно было! – выдохнула Верка.
- Гы-гы-гы… - было ей ответом. – Всегда посмотреть хотел, как баба ссыт. Покажешь?

*
Палатка оказалась полноприводным грузовиком с кунгом. Внутри было тепло от печки-буржуйки. Банан с Ухом находились в, так называемой, командировке при командовании мотопехотным подразделением. Просто Веру угораздило прогуляться прямо на стыке участков наблюдения у штабной машины, вот ребята и решили разогреться.
- Дровосек, я – щепка-восемь, прием… - послышалось из блока связи.
- На связи, - бросил в ответ Ухо.
- Четыре гражданских ММЖД без оружия, инструкции? Прием…
- Проверьте документы и отпустите, - ответил лейтенант, - вряд ли они к Волчкам какое-то отношение имеют. И давайте там без прослабонов, руки от ширинок держите подальше. Волчков хоть и подрали, как овец на шерсть, но это вам не дворовая шпана.
- Принято, Дровосек, щепка-восемь связь окончил…

Секс по согласию – совсем не то же самое, что секс без оного. В кунге оказались даже элементарные презервативы и влажные дезинфекционные салфетки. Так что изголодавшиеся вояки столкнулись с не менее оголодавшей воительницей. Правда, победило все-таки количество дней воздержания. Сначала Банан комплексовал и решил подождать на воздухе, пока Верка с Ухом познавались, но потом замерз, зашел, да так и пристроился. Ну кто не мечтал трахнуть одноклассницу? Особенно, если она не против. Для того у нас и созданы были всякие «одноклассники» и «в контакте». Правильнее, конечно, было бы добавить слово «половом» между «в» и «контакте». Голодный мужской нахрап и сбитые поджарые тела сделали свое дело. Ее развели на все и на «в попку дать» и на «показать» и на «пососать». Да и был ли смысл отказываться? Тем более, слив по первой струе секс-мандража, ребята стали вполне заботливыми и внимательными.

*
Вера стояла рядом с машиной и смотрела, как Ухо упражнялся в пускании колец через приоткрытую дверь кунга, периодически сплевывая на истоптанный снег. Кольца были неплохо видны на фоне силуэта Луны. Ночь была в своих правах, и ее темный плащ был немного подпорчен лишь красным огоньком сигареты и подмигивающими зелеными глазками работающей внутри кунга аппаратуры.
Рядом стояла теплая глыба мышц и мужского обаяния с налетом военщины по имени Саша и по кличке Банан, когда-то по совместительству бывшая еще и одноклассником Веры, теперь еще и секс-партнером.
- Ухо, хватит нас демаскировать, забыл про снайперские винтовки с теплочувствительной оптикой? - прогудело рядом с ухом Веры. – Бери водилу и катитесь проверять ваши пехотные дозоры, бездельника-связиста со мной оставишь. Я его немного взбодрю, а то заспались совсем на службе.
Через пяток минут две фигуры растаяли в темноте.
- Вера, может, останешься до утра-то? – спросил Банан. – Что за безумные идеи шататься по ночам окраинами? Тебе проблем мало?
- Саша, ночь – самое милое дело для одиночки, - ответила Вера, прижавшись к руке воителя. - Ночью у меня есть шанс пройти спокойно и незаметно. Мало кто из местной шпаны и прочих отморозков столь же хорош, как вы с Ухом. Кстати, кто такие Волчки? Я что-то не слышала в местной «пене» такого названия.
- Это была довольно большое бандформирование, сидели они южнее километрах в ста, - ответил Банан. – О них мало точной информации, потому что внутри банды была жесткая дисциплина. Известно, что руководил бандой какой-то Волчок. Кто он и откуда информации нет. Есть разношерстные слухи, кто-то гундосит даже, что он негр. Банду две недели назад технично взяли не без помощи нашей разведки. Не знаю почему, но операция была войсковой, менты отказались ее проводить. Но вот Волчок и еще с пяток бандитов сумели выскочить, то ли не было их в расположении банды, то ли смогли откупить себе проход у каких-то мразюков. Сейчас, как видишь, вычисляем их. По большому счету их ликвидация – просто вопрос времени. Кому-то они сильно недодали денег или перешли дорожку. Мои ребята ведут разведку, а взвод Ухова мне вот подчинен, осуществляют ряд заслонных мероприятий. Так что ты осторожно, раз уж решила идти, не видел я этого Волчка в деле, но вполне может быть серьезным противником.
- Спасибо за заботу, Сашок.

*
Шла Вера осторожно, мысленно остерегаясь даже намеков на проблемы. Задуманная разминка для организма в виде ночного похода с «пирожками» по окраинам оказалась даже более насыщенной, чем девушка могла предположить. На сегодня приключений ей было вполне достаточно, слава японскому городовому, они пока обходились без потерь, даже с неожиданным приобретением. Сашка-Банан очень хотел напоследок ее чем-то угостить. Патронов к «Глокам» у него не оказалось, пришлось взять пару дымовых гранат. На кой черт они ей нужны, Вера пока не знала, но от халявного снабжения отказывается только безумный.
До бабушкиного ветхого дачного коттеджа Вера добралась без приключений, лишь по шугняку пристрелив в кустах какое-то зверье, судя по визгу, собаку. Да, видок у ограждения дачного участка был пошарпанный. Кое-где нужно было подправить концертину, местами ее вообще стоило заменить, да и таблички «осторожно, мины» стоило подкрасить, а то надпись на них можно уже было в сумерках спутать с банальной «по газонам не ходить». В остальном участок имел довольно ухоженный вид даже по зимнему запустению. Противопехотные мины, спарка списанных ДШК на салазочной станине с компьютеризированным дистанционным управлением, наведением и стационарным питанием на крыше, да датчики движения по периметру позволяли старушке наслаждаться заслуженным отдыхом в тишине. Сам домик весело смотрел на Веру светлыми глазами зеленоватых бронированных стекол. Дом, милый дом. Система распознавания дала «добро» на проход, и Вера, уже совершенно расслабившись, вошла в дом.
Темный глазок уперся взглядом ей куда-то в живот, совершенно точно утверждая, что запас приключений на сегодняшнюю ночь еще не иссяк. Не поймите превратно, это был не коричневый глазок дырки от задницы, а самый настоящий черный прищур ствола надежной такой штурмовой винтовки по кличке «Абакан».
Нет, конечно же, есть масса вариантов действий в такой ситуации, попрыгать по комнате, уворачиваясь от очередей, пока не опустеет магазин, молниеносно обезоружить врага, да все что угодно. В кино. В реальной жизни все это бесполезно. Не смотря на смехотворность калибра, даже при стандартном патроне со стальным сердечником эта «швейная машинка» наделает в Вериной «скорлупе» вместе с любимым пузиком столько маленьких дырочек, что через нее можно будет смело отбрасывать макароны. И никаких тебе отдач и уходов линии прицеливания.
- Здравствуй, жопа, Новый год, - подумала Вера, ощутив еще и холодную кромку металла у своего левого уха.

*
Мелкий обросший черной слегка кучерявой щетиной джигит, который встретил Веру «Абаканом» вольготно развалился в стареньком кресле. Здоровый слегка синий нигер, который пощекотал ушко острым ножичком, стоял у стола со спущенными до колен штанами и зажатой в руке темной, почти черной «сосиской». Ну а Вера была, собственно, частично на том самом столе с такими же спущенными до колен штанами. Кроме того в отличие от вольготных поз других действующих лиц ноги девушки были со знанием дела привязаны к ножкам стола, руки - крепко стянуты за спиной, а животом и щекой она лежала на каких-то предметах столовой сервировки. Животу было еще туда-сюда, а щеку сильно давило. Все это походил на де-жа-вю. Опять кто-то хочет что-то засунуть внутрь ее тела. Да что же это за конченый мир-то? Нет бы пытать или грабить, так все ее только и рассматривают, как предмет для траха. Ну полнейший такой беспредел налицо!
Мелкий джигит с интересом наблюдал за происходящим, пристроив автомат на коленях, его Вера видела хорошо, а вот синий нигер со своей полунадутой сосиской из поля зрения исчез. Однозначно, он что-то затевал, только вот какая гадость была на подходе, можно было лишь подозревать. Как насмешка практически перед ее носом лежала до каждой потертости знакомая ей и родная пара «Глоков». Как в той басне «видит око, да зуб не ймет». Вера аж вспотела от напряжения, вожделея ощутить знакомые рукоятки в своих руках. От мечтаний ее отвлекла вплывшая в поле зрения голубеющая сосиска. Эта штука набухла и из положения гордого висения перешла, пожалуй, в состояние робкого стояния. Вера никогда не видела так близко негра, а уж тем более его сосиску. Наверное, по этой причине ее сильно удивил тот факт, что немного оголенная головка этой голубеющей сосиски оказалась пошло розовой с малиновыми отливами.
- Ну полная непруха, - подумала Вера, - даже нигер мне какой-то бракованный попался! Кстати, сосиска-то хоть и вяловата, да размерами-то впечатляет, правда, смешно она перекатывается под пальцами этой черно-синей лапищи, как будто наполненный водой презерватив, запомнившийся Вере по школьным забавам. Однако засунь такой водопроводный шланг в меня, пожалуй, и порвать может, главное, чтобы не встал окончательно.
Тем временем нигер с джигитом перекинулись несколькими фразами на незнакомом гортанном языке и оба рассмеялись. Девушка почувствовала на себе их взгляды, а вместе с ними и что-то нехорошее.
- Где же бабушка? – пришел вдруг в голову совершенно дурацкий вопрос.
Часть голубого негра вместе с бракованной сосиской опять пропала где-то в тылах девушки, и тут же в район ее коричневой дырочки с каким-то пердящим звуком плюхнулось что-то жидкое. Слегка прохладная склизкая струйка медленно поползла по анальному глазку к ее бритым женским губам. Девушка всего-то раз успела инстинктивно сжать ягодицы, как в нее вошел палец.
- Суки! Ну почему опять в жопу?! – подумала Вера, проскрежетав зубами. – Почему каждый кобель в этом гребаном мире норовит отыметь ее в жопу? Неужели нет такой замечательной бритой и мокренькой пилотки? Хотя, фиг с ним, больно, зато залететь шансов меньше…
Палец неспешно и настойчиво ходил в девичьем глазке доставляя, пожалуй, даже некоторое удовольствие. Девушка в какой-то момент даже перестала мандражировать и немного сомлела, тут же с громким «Ой!» получив в те же ворота второй палец. Было опять не больно, просто туго.
- А сукин сын, похоже, знает свое дело-то, - подумала наша героиня, легонько содрогнувшись где-то в глубине пониманию, что ее пилотка предательски замокрела, - жаль не спросился по-хорошему, может и выгорело бы чего обоюдное.
Пальцы еще пару раз глубоко раздвинули ее нутро и пропали. Вера увидела обезумевшие глаза, скрюченные пальцы, раздувшиеся ноздри джигита и зажмурилась, мысленно прося кого-то где-то там, чтобы ее задницу не порвали по линии отреза. Сильные пальцы раздвинули полупопия ее ягодиц, совершенно обезоружив шоколадную дырочку. Горячее и большое нечто уверенно прислонилось к ней, заметно прогнув ее неуверенность внутрь. Плавно, но уверенно это что-то вдувалось в Веру. Появилась первая боль, по глазам резанули искры, выдавив слезы.
Наверное, по этой причине она ничего и не услышала. Уже почти ворвавшаяся а Веру сосиска лихорадочно дернулась, на миг застряла и со звонким шлепком выскочила, вызвав очередной парад искр и боли. Зато появились звуки, и эти звуки были очень знакомыми. Несколько отрывистых одиночных выстрелов, судорожная автоматная очередь, еще одна, взрыв пехотной мины и уверенный чуть хриплый голос:
- Да вы очешуели, уроды! Это наша корова и мы доить ее будем!
- Ухов, ты выбирай выражения-то! – прервал его глухой знакомый голос. – Девушку чуть не изнасиловали, а ты тут со своими перлами!
- Виноват, командир, - поправился Ухов, - доить не будем, мы что, извращенцы что ли…
- Ну вот, драный лапоть, опять все испортили, - подумала Вера, разглядев среди цветных кругов встревожено-испуганную морду джигита. – Даже с нигером портахаться не дадут спокойно.
- Нафига ты его пришил, Ухов? – спросил Банан, у него же в руках кроме хрена ничего не было.
- Было – не было, он про пистолет на столе подумал, - уверенно и зло ответил Ухов. – Трое ребят, мать его растак, на этом козле. Погиб при задержании. Нет при попытке изнасилования во время задержания.
Кто-то фыркнул этому бреду, отвязывая Верины ноги и, видимо, не утерпев, лизнул ее мокрую пилотку. Нет, было, конечно, приятно, но не в этой же конкретной ситуации. Возня с веревкой немного утихла, а пилотку уверенно облобызали.
Тем временем кто-то из бойцов вытащил из-под кровати связанную бабушку Стасю. Старушка была связана по рукам, ногам и еще чему-то с надежным кляпом во рту. Двое бойцов лихо водрузили ее на стол рядом с Верой и споро срезали все путы.
- Здравствуй, внученька, - как ни в чем не бывало сказала старушка, когда ей вынули кляп. – Эх, дело молодое, нет бы меня развеселить на столе, так под кровать, как старый чемодан…
- Дровосек щепке-шесть, прием, - прокряхтела стоящая на столе рация.
- Дровосек здесь, докладывай.
- Периметр зачищен, шесть минусов, наши порядок. Волчка тут нет.
- Да здесь он, - ответил Ухов. – Странно, но это действительно нигер оказался, хоть тут не соврали трепачи. Подберите на периметре железо и мусор. Шестерка с двойкой рассредоточьтесь и наблюдайте, остальные на уборке.
- Принято, щепка-шесть связь закончил.
Присутствующие у стола за разговором по рации как-то отвлеклись. В мир их вернули три слитных выстрела. Перед Вериными глазами в кресле на голой волосатой груди у джигита появились три дырочки. Не смотря на возраст, рука бабушки Стаси была верной, пули легли кучно. Тело выгнулось в кресле, глаза удивленно вылезли из орбит, а в районе ширинки штанов набухло мокрое пятно.
- Вот ведь засранец, - искренне возмутилась бабушка, со стуком положив «Глок» обратно на стол. – Даже под конец нагадить умудрился. Все они такие эти чебуреки, наверное.
- Бабуся, - только и смог удивленно выдавить Ухов. – Это вот зачем Вы сейчас намусорили тут? Хотя, фиг с ним, оба погибли при задержании, у этого вообще автомат был. Так, ставим на банде Волчка большой такой жирный АМИНЬ!
- Так вот этот Волчком и был, - ответила бабушка. – Этот сукин сын меня обозвал прилюдно старой шалавой. Ну ладно шалавой, но что бы старой! А нигер - это какой-то наемник, звали его Мамба. Хачик любит Мамбу, Казбек любит Мамбу, Касым любит Мамбу, а Мамба – тот всех любит. Думали, не понимает никто их курлык-мурлык. Старый чекист все и всех понимает, особенно арабо-негритянских обсосов.
- Однако, бабушка, однако, - покачал головой Ухов, разглядывая слитные три дырочки в груди Волчка. – Кучно сложили.
- Однако – не однако, хорошая машинка, кстати, - кивнула бабушка на «Глок». – Я-то все по старинке наганом пользуюсь. Хотя тяжел он стал в обращении, да и патроны жуткий дефицит. Может, прикупить эту новомодную пукалку-то? Как думаешь, милок?
Веру, наконец, отвязали, и она смогла натянуть штаны. За ее спиной оказались трое матерых бойцов, видимо, из разведки Банана. Глаза у всех были сальные, а морды глумливые. Кто из них баловался с пилоткой, сказать было трудно. Да и нужно ли, дело-то молодое. Девушка с некоторым сожалением посмотрела на кое-как прикрытый скатертью труп синего негра с вывалившейся из руки черно-синей сосиской. Первый негр в ее жизни так и остался не распробованным.
Как ни крути, придется благодарить этих так вовремя подоспевших «дровосеков», слов-то из сказки не выкинешь. Многовато их, правда, ну да бабушка поможет. А будут носы воротить, так у бабушки же есть ее волшебные пирожки…

Это сообщение отредактировал *Лёлька* - 25-09-2014 - 16:02
Tanya Degurechaff


Avgust23
Весьма достойное повествование!

Страницы: [1]